03.03.2004 – Интервью для журнала Visions

Оригинал: Einstürzende Neubauten – “Die morphogenetische Resonanz, Sie wissen schon…”

Тот, кто не знает Einstürzende Neubauten, едва ли понимает, что они делают. Тот, кто знает Einstürzende Neubauten, тоже едва ли понимает, что они делают. Даже сами Einstürzende Neubauten вряд ли понимают, что они делают. Но в этом нет ничего страшного, ведь давно известно, что жизнь вне границ логики гораздо увлекательнее. Что и доказало их новое произведение Perpetuum Mobile – пока что самое достойное свидетельство потери контроля, созданное этой значимой немецкой группой. Бликса Баргельд рассказал Visions о своей новой жизни между бегством и утопией.

Мне дурно от промо-туров. Каждый раз я простужаюсь в первый же день. Ромашковый или мятный чай?

Мятный.

Ну хорошо, хотя бы какое-то разнообразие.

Мы так и будем обращаться друг к другу на “Вы” или попробуем “ты”?

Я предоставляю право выбора Вам.

Какого цвета семерка?

Коричневого. Как и буква H. Я синестетик, да. Я однажды сказал это в той невероятной передаче Геро фон Бёма (Gero von Böhm). Я ему рассказал, что для меня у каждого числа и каждой буквы есть свой цвет. (пожимает плечами) Не то чтобы я этому специально научился или это было какой-то детской травмой. Просто это так, выжжено в мозгу. Я бы мог рассортировать телефонную книгу по цветам.

Признаете ли Вы себя частью шоу-бизнеса?

Признаю? Надо подписать признание или что? (поднимает руку, как актер, подбирающий нужные слова) Виновен ли я в шоу? (язвительно смеется)

Вина здесь ни при чем.

Но звучит именно так. (размышляет) Вообще, я просто не хочу делать ничего скучного. Когда я выхожу на сцену – с Neubauten, в Веймарском театре или на сольном концерте, – я хочу, чтобы это было развлечением в широком смысле слова. Entertainment. Таким образом, я бы ответил “да”. Да, я признаю себя частью шоу-бизнеса! В некоторой степени.

Многие считают Neubauten слишком сложными для восприятия.

Ага! За нашу карьеру мы, конечно, создали несколько сложных для восприятия вещей. И естественно, те, кто любят такие тяжеловесные вещи, упрекают нас теперь в том, что мы изменились. Это тоже вписывается в рамки вопроса о шоу-бизнесе. Потому что развлекать публику определенно не было моим желанием 20 лет назад. 20 лет назад Neubauten частенько хотели просто действовать на нервы.

Почему?

Делать это так же легитимно, как и не делать этого.

И почему теперь Вы больше не ищете спасение в тотальном грохоте, а наоборот, в убаюкивающей, спокойно вибрирующей, красивой – да, можно даже сказать “музыке”?

Я не планировал заниматься этим в течение 20 лет. Тогда, в начале 80-х, это было намного нужнее. Если подумать, что за музыка господствовала в 80-е, то впору хвататься за голову. Кошмарно! Тогда было засилие чудовищной музыки. Сейчас невозможно представить себе поп без атональности, без грохота. Тогда ничего этого не было.

Конкретным примером является, скажем, звук бьющегося стекла, который EN записали в самом начале карьеры. Позже его можно было услышать как на различных прогрессивных пластинках, например, The Fragile Nine Inch Nails, так и в обычной поп-музыке.

Да, это действительно так. Этот звук уже стал неотъемлемой частью поп-музыки. Естественно, это связано с упростившимися технологиями, например, семплинга. Вся хип-хоп культура построена на однотактных лупах и сэмплах.  В каждой песне есть свист или скрежет. Но никто больше не считает это провокацией. Я, конечно, тоже не думаю, что что-то провокационно, если оно гармонично. Но сам по себе звук уже не может стать провокацией.

При этом, именно Neubauten на своем последнем альбоме Silence Is Sexy попытались использовать антитезу шума, следуя названию и озвучив тишину.

Ну да, в то время как музыка имела относительно много общего с нашим первым альбомом Kollaps 1980-го года, сейчас я такого сказать не могу. Когда я завершил работу над Silence Is Sexy, меня не интересовало, что происходит в музыкальном мире. Меня это до сих пор не интересует. Я вступаю в контакт с музыкой, только когда еду в машине или не по собственному желанию. Поэтому отсутствует влияние всей этой поп-музыки. Эта пластинка – вещь в себе,  она автономна.

Это идет Бликсе Баргельду, закоренелому гитароненавистнику.

Когда я начал играть в Nick Cave & The Bad Seeds, это был вызов для меня: не играть на гитаре плохо. Нужно только взять пару педалей, вывернуть усилитель до упора, и вот уже любой идиот может плохо играть на гитаре. Чтобы избежать этого, нужно от многого отказаться. В гитаре ведь столько мачизма, эти широко расставленные ноги. Фаллический символизм гитары не может превзойти ни один другой инструмент, как в плане жестикуляции, так и в плане звучания. Для Ника Кейва я, конечно, мог бы сыграть даже на кларнете, если бы он попросил.

Почему Вы тогда недавно ушли из Bad Seeds?

Мне больше не хотелось этим заниматься. Это стало несовместимым с моей личной жизнью. Другие вещи получили приоритет.

Смена темы: Какая наука наиболее недооценена?

Самая недооцененная наука? (размышляет) Кондитерство! Как подраздел архитектуры. К чему Вы это спрашиваете?

Я думал, Вы выберете географию.

Ммм… В то время как на Silence Is Sexy для меня была важна тема отсутствия, на этой пластинке действительно идет речь о миграции. Смена места, перемещение из пункта А в пункт В или в неизвестность. Трансгрессия, изменение и движение. Кстати, я живу в Шанхае. Миграционное движение также является частью группы. Мы больше не живем все в Берлине.

Почему в Шанхае?

Это долгая история и невероятный город. Это описано в заглавной песне “Из пункта А в пункт В из-за любви”. И это не притянуто за уши. Знаете мультфильм про Джетсонов? В Шанхае все именно так. Одно здание причудливее другого. Посадочные площадки для вертолетов на крышах домов – просто невероятно. Здорово! (кашляет) И у меня там есть китайский врач, который, правда, мало мне помогает.

Вы говорите о смене места, полные тоски тексты песен звучат так, как будто Вы стремитесь от чего-то убежать.

Для этого есть основание.

Какое?

Есть лейтмотив: смена места, желание вырваться на свободу. При этом господствующим образом на пластинке являются природные катастрофы. Там полно воды, бурь, ветра, и это всё метафоры. Я, естественно, не имею в виду наводнение в Рейнско-Майнской области или в Южной Франции.

Что интересного в природных катастрофах?

Они работают как образы.

Вы имеете в виду, в первую очередь, эндогенные или экзогенные процессы?

Эндогенные процессы? Что это?

Процессы в недрах земли.

Аа, геология. (бормочет себе под нос) Эндогенные процессы. Интересно. Очень красивое слово. (снова громко) Я знаю одного географа! Томас Капельски – он пишет очень веселые книги.

Не привлекает ли Вас в природных катастрофах то, что они подавляют?

Да, подавляют, это подходящее слово. Тут уже даже в корне есть давление, могущество. Что-то большее, чем человек! В нашей пластинке заключено нечто подавляющее. Но никаких извержений вулкана. Это у меня было последний раз в середине 80-х. Сегодня это ветер и наводнение.

И эрозия: постоянное, настойчивое воздействее высвобождает ядро.

Это так. Клод Леви-Стросс сказал однажды: “Всё, что мы наблюдаем в природе, является результатом невероятно долгого процесса”. У Леви-Стросса получалось красиво писать о науке. У него главы начинаются с музыкальных цитат. Круто!

Основная инструментальная структура Perpetuum Mobile документирует перемену места, которую Вы пытаетесь зарисовать акустически. Пример для этого – ветер: от веющего сквозь бамбук песка до воздуха, дующего в микрофон, из земных вещей формируется летящая, почти оторванная от действительности атмосфера. И тексты тоже часто простираются в неземное, фантастическое. Это совпадение, что название альбома намекает не только на движение, но и на стремление сделать невозможное возможным? Земного Вам мало?

Я бы не стал заходить так далеко и рассматиривать Neubauten с теологической точки зрения. Но я вынужден признать, что это утверждение верно для многих песен с последних двух альбомов. Проблема в том, что я больше не нахожу слов. Когда хочешь обозначить что-то утопическое, но не можешь подобрать слова, автоматически получается  потусторонний образ. Скажем, Ein leichtes, leises Säuseln, моя любимая песня, далась мне ужасно тяжело. Мы сделали тысячу версий. У меня не было ни малейшего понятия, что я должен петь.

Вам потом случайно пришло в голову прошептать строчку “голос стихнувшего молчания” на древнееврейском?

С помощью группы я пытался что-то выяснить. Это исследовательская работа, в определенном смысле. Была основная идея под названием Ein seltener Vogel. Я взял огромный кусок бумаги и перечислил на нем все соответсвующие понятия и ассоциации. И из этого получились другие вещи. Это птицы учат меня тому, чего я раньше не знал. Птицы символизируют утопию. Они могут спеть то, что я могу только видеть во сне. Но не все птицы, а только те, которые живут на Арарате. Хотя я сейчас слишком увлекся интерпретацией. Я же не могу давать указания.

Неужели люди больше не помогают?

Есть и вполне земные картины: Selbstportrait mit Kater, нарисованная в состоянии опьянения картина. Туда вошли много случаев опьянения и похмелья. Движение сосредоточено на отрезке от одного опьянения до другого. Я там пою “жизнь на других планетах сложна”. На одной пресс-конференции в Буэнос-Айресе меня спросили: “Что Вы думаете о жизни на других планетах?” Я ответил: “Жизнь на других планетах сложна”. Немного не то, но все равно верно. Я думаю, что это снова возвращает нас к утопии. Опьянение простирается за границы нормального. И, наверное, так и должно быть. Есть теория, согласно которой в состоянии опьянения на молекулярном уровне сообщается знание о генетических и эволюционных процессах.

Когда напиваешься?

Типа того. Я любитель дерзких и сомнительных естественнонаучных теорий. “Происхождение сознания в процессе краха двухпалатного ума” Джулиана Джейнса была и остается моей любимой книгой. Она восхитительна! Морфогенетический резонанс, ну Вы знаете.

Вы вообще в курсе, что Вы делаете?

Не-а.

Слова когда-нибудь получали контроль над Вами?

Это часто случается и мешает мне писать тексты. На самом деле, я не пишу целый год непрерывно тексты для EN или какие-то другие. Можно было бы сойти с ума. Обычно я не считаю это целью, к которой стоит стремиться.

Что делает пекарь без ног?

Простите?

Катается как колобок. Вам же нравятся шутки, или нет?

(смеется) Да, но эту я уже знаю.

В заключение хотелось бы оглянуться назад: десятиминутный Redukt с альбома Silence Is Sexy лучше всего в Вашем творчестве раскрывает тему смысла бытия. Что можно думать до, после и во время такой песни, в которой, в принципе, всё уже сказано?

Как сказал мой коллега Алекс Хаке: “У каждой группы есть свой Kashmir“. В определенный момент это началось, и постепенно добавлялись новые элементы. В начале была сцена из фильма Романа Полански “Жилец“. В ней героиня сидит на заднем сидении такси и говорит: “Если мне отрезать руку, что я тогда скажу: я и моя рука? А если мне отрезать голову, что я скажу тогда?” – “Мои ладони, мои руки, мои ноги, мое тело, моя голова и Я” – так звучит первая строчка песни. А потом это просто развилось в монолог. (размышляет) Скажу вот еще что: это теологический текст.

Перевод с немецкого: mutter_nacht