30.03.2004 – Интервью для журнала Dorfdisco

Оригинал: Was ist für Sie Perpetuum Mobile?

Интервью с Бликсой Баргельдом и двумя студентками искусствоведения.

Мне было поручено взять интервью у Бликсы Баргельда, с которым сейчас многие желают поговорить. Не успела я этому обрадоваться, как мне стало ясно, что это наверняка будет не так легко. Особенно когда я узнала, что буду там не одна, а с двумя студентками берлинского Университета Искусств.

О боже, я и две юные студентки искусствоведения в одной комнате с Бликсой Баргельдом. Ладно, неважно. Мы быстро обсудили план интервью, и я предоставила студенткам право начинать. И, сидя с красными щеками на краешке стула, они начали. (Прощу прощения, я стара и могу позволить себе цинизм. В утешение всем юным студенткам искусств: в конце интервью господин Баргельд отчитал и меня тоже.)

Студентка: Что для Вас означает “Perpetuum Mobile”?

Баргельд: Perpetuum Mobile – это вынужденное решение. В том смысле, что, например, одно из обсуждавшихся возможных названий для альбома было “Изменение воздуха” (Luftveränderung). Оно бы гораздо лучше подошло, по крайней мере для немецкоязычной среды. С одной стороны, оно бы подразумевало смену места, изменение климата или просто изменение. И оно бы сразу намекало на воздушные компрессоры, которые мы использовали, и на всю работу, которую мы проделали с воздухом и вентиляторами, это преобладает на альбоме. Мне бы это понравилось гораздо больше, но мы это обсудили с саппортерами и поняли, что для человека, не знающего немецкий, такое название пластинки могло бы стать препятствием. И поэтому Perpetuum Mobile. Это очень легкое название, понятное на всех европейских языках, так что мы отдали предпочтение ему.

Студентка: Perpetuum Mobile ведь имеет много значений…

Баргельд: Да, я тоже сначала погуглил…

Студентка: Да, в любом случае, по-латински это значит “вечный двигатель”. Если взять за основу этот классический перевод – это рабочая философия Einstürzenden Neubauten?

Баргельд: Неее..

(длинная пауза)

Студентка: Почему нет?

Баргельд: Ну, потому что мы обычно не работаем, и вообще, между нашими встречами проходит примерно два года. Это вряд ли можно назвать постоянной работой.

Студентка: Но если рассматривать непрерывно прошедшие 20 лет, которые вы потратили на совместную работу, – не кажется ли Вам, что можно говорить о некоторого рода движении?

Баргельд: Я уверен, что если ты будешь достаточно долго выкручиваться, то тебе все же удастся придать смысл этому предложению. Но я не вижу, что мы уже 24 года перманентно находимся в какой-либо форме движения. Я только вижу, что работа и создание чего-либо постоянно сменяется тем, что мы годами ничего не делаем.

С каждой новой пластинкой мне приходится объяснять большинству общественности, что мы всё еще существуем. И общественнось не так уж неправа, потому что иногда мы действительно не существуем в нормальном смысле. Когда мы закончили в 2000 году тур в поддержку последнего альбома, нам было вообще не ясно, будет ли у нас еще когда-нибудь новый альбом и тур. Точнее говоря, было даже так, что Алекс сказал: “Все, мы пока что сделаем паузу”. Но независимо от этого, наш контракт с лейблом не заканчивался после выхода предыдущего альбома, так что это был как раз такой момент, когда можно было сказать “Давайте пока поставим точку”. И мы это сделали на пару лет.

Всё решило предложение нашего вебмастера Эрин Жу, которая создала сайт neubauten.org. До 2002 года Neubauten были новичками в интернете, и она сделала для нас настоящую презентацию, чтобы объяснить, что именно мы могли бы сделать при помощи интернета. И это привело к тому, что мы сказали: “Хорошо, тогда мы еще раз попытаемся что-то сделать”.

Студентка: Это очень хорошо можно привязать к следующему вопросу, а именно: Perpetuum Mobile, эта машина которая постоянно работает без потребления энергии, – это же утопия…

Баргельд: Когда ты гуглила, ты дошла до демона Максвелла?

Студентка: К сожалению, нет.

Баргельд: Тогда это то, с чем тебе следовало бы ознакомиться.

Студентка: Как это называется? Макс…

Баргельд: Демон Максвелла. Единственная естественнонаучно доказанная модель вечного двигателя.

Студентка: Я почитаю об этом… Подразумевая эту утопию, можно ли сказать, что вы этой новой техникой работы хотите в некотором смысле указать путь?

Баргельд: Да. В первой фазе мы это не закончили. Задолго до того, как появился этот альбом, мы начали вторую фазу. И идея второй фазы как раз состоит в том, чтобы сделать еще более четкой ту модель, которая уже присутствовала в первой фазе. Для третьей и четвертой фазы это будет значить, что Neubauten будут все больше отходить на задний план.

Dorfdisco: Разве вторая фаза – это не DVD?

Баргельд: Вторая фаза означает, что мы выпустим CD и DVD, да. И она уже началась.

Dorfdisco: И она проходит по той же схеме, что и первая?

Баргельд: И да, и нет. То, что в этой фазе будет DVD, означает также, что мы снова должны будем работать немного по-другому. То есть, мы не сможем всё сделать с помощью вебкамер, придется использовать и настоящие камеры. И ключевым моментом второй фазы является одна композиция – пока что она называется Grundstück, – и участие саппортеров в этой композиции организовано лучше. То есть, будет композиция с участием саппортеров.

Dorfdisco: То есть, Grundstück – это вторая фаза?

Баргельд: Grundstück – это ритуализированный спектакль/концерт/перформанс, который завершит вторую фазу. Понятно, что во второй фазе много всего произойдет. Сейчас у нас тур, и у нас еще будут прямые трансляции в интернете, следующий вебкаст будет на следующей неделе.

Студентка: Действительно ли своевременно то, что Вы сейчас делаете? И что для вас означает “своевременно”?

Баргельд: Вообще, я не тот человек, который может сказать, своевременно ли это.

Студентка: Почему же Вы тогда делаете это именно так?

Баргельд: Ну, я никогда не старался быть своевременным, я просто стараюсь делать что-то осмысленное. Если Вам кажется, что это своевременно, мне нечего возразить, но я это начал не для того, чтобы казаться современным. Это решение даже не было обусловлено музыкальными предпосылками. В самом начале мы ведь тоже не решили, что должны создать как можно более необычные инструменты, чтобы быть как можно более необычными, а это было чисто экономическое решение, которое было обусловлено нашей жизненной ситуацией. И в этом случае всё не слишком отличается. В определенный момент мы могли сказать “Давайте пока поставим точку” или мы могли снова начать переговоры с лейблами и так далее.

Dorfdisco: То есть, это произошло скорее из-за финансовых сложностей?

Баргельд: Ну, не то чтобы я испытываю финансовые сложности, когда не записываю альбом. Но чтобы записать эту пластинку, нам бы понадобились деньги, да.

Dorfdisco: И вы, имея готовый проект, обратились к Mute?

Баргельд: И да, и нет. Так мы это теоретически представляли себе в начале. Но в конце получилось так, что денег Mute, которые мы потом получили дополнительно, как раз хватило для того, чтобы всё оплатить. Как всегда. Как и со всеми предыдущими пластинками. Каждый раз, когда мы пытаемся записать альбом, мы его начинаем, подсчитываем предполагаемые расходы, и в конце нам не хватает примерно 5000 евро или что-то в этом роде, подставьте любое число, и каждый раз нам удается, потратить абсолютно всё. И в этом случае всё вышло именно так.

Студентка: Мне бы хотелось еще немного поговорить о своевременности. Мне интересно, чем отличается Ваш подход от подхода суперзвезд или поп-звезд. Я имею в виду отношение к масс-медиа. Ведь их тоже “сделали” масс-медиа, и они тоже позволяют заглядывать себе через плечо.

Баргельд: Ты не можешь это понять на все сто процентов. То, что мы работаем в условиях, когда за нами наблюдают наши подписчики, не превращает всё это в реалити-шоу. Они не наблюдают за тем, как мы варим кофе, сидим на диване или занимаемся другой такой же банальной ерундой. И наоборот, – я сам никогда не видел эти передачи, но я предполагаю это – разве ты можешь в “Фабрике звезд” заглянуть через плечо продюсеру и понаблюдать, как он пытается создать какой-то ритм. Чтобы делать этот аспект творчества публичным или наполовину публичным, нужно, чтобы было что-то, что можно показать. Я полагаю, что 80-90% музыкальных продуктов, которые на рынке называются “группа”, не смогли бы себе позволить таким образом полупублично выставлять в интернете или по телевидению процесс своего творчества. То, как этот творческий процесс выглядит в действительности, было бы огромным разочарованием. И именно поэтому то, что мы делаем, имеет характер модели. То, что мы делаем, возвращает нас на ступень, когда реальный процесс производства теоретически демистифицируется, но с другой стороны, происходит прямо противоположное. Появляется некая аура, о которой писал Беньямин. Это как раз то, чего нет у всех этих продуктов, что они только симулируют.

Большинство групп только притворяются, что они команда. Я знаю, как протекает нормальный рабочий процесс при создании подобной глянцевой продукции, и он не имеет ничего общего с тем, как пять людей встречаются и что-то создают вместе. Это абсолютно лишенный смысла и креативности процесс, который уже даже больше не похож на мануфактуру, а только на конвейерное производство чего-то. Этот процесс как раз отражает то, что происходит с музыкальной индустрией, – которая уже больше не индустрия, а всего лишь три глобальных концерна – которая занята тем, что создает идентичность и продает образ жизни.  Она интересуется только инвестициями, которые в обозримом будущем принесут наибольший доход. Совершенно не важно, как именно, музыка ли это, стиль жизни, мода, фастфуд, что угодно. И этот стиль называется мэйнстрим. И он производится по совершенно другим моделям. Всё лишнее отбрасывается. И не потому, что кому-то из руководства это не нравится, а просто потому, что инвесторам и акционерам внутри концерна нет никакой выгоды рисковать, выпуская какой-то мусор, который, к сожалению, интересует лишь немногих людей. Это всё четко просчитывается.

В 2000 году – это официальные цифры музыкальной индустрии – в общей сложности на рынке было примерно 58000 альбомов разных исполнителей. Через год всего 28000. Это означает, что они всё больше сокращают разнообразие видов своей продукции. Это не что иное, как вычеркивание пунктов в меню: в конце остается только курица, а они возмущаются, что больше никто не хочет ее брать. А потом считают паршивыми овцами тех, кто скачивает курицу из интернета.

Dorfdisco: Я читала, что вы записали этот альбом быстрее, чем обычно.

Баргельд: Да, я думаю, это некоторым образом связано с тем, что за нами постоянно наблюдали, потому что это, естественно, создает полуконцертную атмосферу. Мы играли гораздо более концентрировано, хотели что-то показать, и потом, мы сразу же получали фидбэк – всё это ускорило процесс. К этому нужно добавить совершенно тривиальные вещи. Группа просто-напросто стала более дисциплинированной: если сессия начинается в два, то все в два действительно были в студии – ведь должна быть трансляция. И мы старались делать вебкасты каждый месяц, и каждый месяц мы действительно работали, чего мы в нормальных условиях тоже не стали бы делать.

Студентка: Вы уже получили отзывы от саппортеров?

Баргельд: Они очень быстры. Альбом для Mute появился у них гораздо раньше, чем в магазинах. Но потом они всё равно его купили. Есть еще одна простая причина упрекать звукозаписывающую индустрию. То, что мы используем так называемый диджипэк, мы оплачиваем сами. Единственное, что позволяет музыкальная индустрия, – это так называемый джевел-кейс. Лейблы могли бы не плакаться из-за “разрушительности интернета”, просто сделав привлекательную и красивую упаковку. А то точно так же можно рассказывать, что ксерокопирование разрушает книжные магазины. Так, теперь мы уже достаточно поругали музыкальную индустрию.

Студентка: Да, давайте лучше вернемся к искусству. Вы бы описали свой рабочий процесс как форму современного искусства?

Баргельд: А ну да… Я Вас уверяю, это можно расширить до того, что то, что мы делаем, имеет больше смысла для для кого-то с широким каналом и безлимитным интернетом, чем для кого-то без них. Этот технический гандикап в любом случае присутствует. Но всё движется в правильном направлении. Сейчас мы переезжаем.  Опять же, на деньги саппортеров мы переезжаем в новую студию, которую мы с самого начала строили как телестудию. Если бы кто-то сказал нечто подобное до появления частных телеканалов, никто бы не поверил – тогда можно было только заниматься пиратством. То же самое было с пиратскими радио.

Тем временем, вся эта монополизация возможностей медиа полностью устранена, и я могу Вас уверить, – у меня есть инсайд – что следующее крупное землетрясение совершенно точно случится в масс-медиа еще в этом году или в начале следующего. Тогда все эти возможности транслирования внезапно увеличатся во много раз. На рынке появятся дешевые приборы, которые позволят каждому вещать в телевизионном качестве. Не пройдет и года, как каждый сможет транслировать всё что угодно, даже свадьбу своей тетушки. И это полностью превзойдет любое реалити-шоу.

Но самое главное в этом – внезапное устранение медиа-монополии, и я думаю, что мы с Neubauten идем верным путем. То есть, мы сейчас строим телестудию и во второй фазе начнем вещать не только свои передачи, но и делать регулярные подкасты. К счастью, один из наших саппортеров занимается производством DVD, и он связался с нами, когда мы сообщили, что собираемся в этой фазе сделать DVD. Теперь ему приходится иметь дело с огромным количеством информации. После каждой сессии он получает от нас записи с трёх камер, каждая по два часа, и отдельные диски со звуком. Раньше ничего подобного нельзя было сделать или оплатить самостоятельно.

Dorfdisco: Я бы еще хотела поговорить о текстах.

Баргельд: Я сделал что-то, что-то принес в этот мир посредством того, что опубликовал это. Это содержится и в текстах. Но я не хотел бы объяснять тексты. У каждого есть право понимать и интерпретировать их так, как он хочет. Но прежде всего мне хочется, чтобы Вы находили в них что-то позитивное для себя. Даже если это означает, что Вас это будет развлекать во время получасовой поездки в магазин.

Dorfdisco: Вы хотите передать какое-то позитивное послание?

Баргельд: Совершенно верно. Ну или хотя бы, чтобы Вы не скучали, пока слушаете это. Я это считаю достаточно позитивным. Но есть люди, для которых это значит гораздо больше. Есть некоторые песни, тексты которых сыграли настолько важную роль в моей жизни, что только они дали мне возможность, остаться тем, кто я есть, придавая мне достаточно сил, чтобы настаивать на своём. Я считаю это очень позитивным. Но я не хотел бы быть тем, кто говорит: “Скажите, пожалуйста, Джон Леннон, что вы имели в виду, когда написали это?” И он начинает объяснять, а в конце спрашивавший говорит: “Ах, это, оказывается, так банально”. Это только отнимает, но ничего не прибавляет. Главное в этом: обычно, то, что я пишу, гораздо более герметично, потому что я делаю это под надзором общественности и в конце не хочу быть уязвимым и не хочу ничего терять. В этом случае всё было очевидно, можно было всё проследить от ключевой мысли, через все плутания, до окончательной опубликованной версии. Хотя, конечно, сложно передать через вебкамеру процесс сочинения и написания текстов. Несмотря на это, мне не нужно было в конце отворачиваться, чтобы попытаться всё еще раз кодифицировать, чтобы исключить уязвимость, восприимчивость, ранимость. Так что, всё получилось в той или иной степени автобиографичным, или как минимум более автобиографичным, чем раньше, а еще более доступным, менее герметичным.

Перевод с немецкого: mutter_nacht